(заметки о смысле и национальном своеобразии)

Школа отношений NTRS занимается отношениями. Мы, хочу сказать, занимались бы только личными и деловыми отношениями, если бы у нас в концепции Экологии отношений не значилось, что прочность отношений прямо зависит от того, насколько партнеры осознают их СМЫСЛ. Причем смысл не для себя, а для внешнего окружения.
Потому что именно внешним окружением отношения могут быть разрушены, если они это самое окружение не устраивают.

Но, такое дело, что, в соответствии с NTRS-ной моделью иерархии смыслов нижние уровни смыслов определяются верхними. Смысл общества (ответ на вопрос: «Зачем мне быть гражданином этого государства?» определяется смыслом государства («Зачем мое государство другим государствам?»), а смысл семьи («Зачем я воспитываю детей?») определяется смыслом работы («Зачем я моим коллегам и клиентам?»).
Не так уж и сложно, если вдуматься.

Однако, когда мы задаем себе вопросы о верхних смыслах (государство и общество) мы очень быстро понимаем, что ответов на эти вопросы — в нашем конкретном государстве и обществе — нет. Я, скажем, не вижу, зачем я нужен обществу (во всяком случае, я не вижу ответа, который бы меня грел, и даже напротив — те ответы, которые приходят мне в голову, вызывают у меня озноб). И я не вижу, зачем мое государство нужно остальному миру (то есть, опять же, у меня нет позитивного ответа на этот вопрос).

А раз верхние смыслы не заданы, то нижние смыслы находятся в полном упадке. Люди работают ради денег, рожают и воспитывают детей, чтобы не скучать. В итоге семья деградирует, а работа теряет человеческое лицо.

Так что, в силу вышесказанного, с отношениями у нас отнюдь не все в порядке. Потому что со смыслом беда.

Более того — нет людей, которые хотя бы неосознанно воплощали бы этот смысл, за которыми мы могли бы тянуться. И равняться на них. Нет людей, которые «на мета-уровне» были бы ответом обществу на вопрос: «Кто мы?»

Отсюда возвращение к корням.

Мы спрашиваем себя: «Если не КТО, то хотя бы КАКИЕ мы?» Каков наши характерные черты? Чем нам гордиться? Что прятать? Над чем работать?

Я хочу дать здесь мой ответ.

Начну с того, что ни у кого, кажется, не вызывает сомнений: мы люди, которые страстно хотят быть на кого-то похожими. Причем даже известно, на кого — на европейцев. Мы пережили увлечение голландцами, англичанами, немцами, французами... Теперь вот итальянскую кухню очень полюбили. Не знаю, может быть, это с Петра началось, с бритья бород, а может, и раньше, с призвания варягов. Я вовсе не говорю, что это дурная черта. Наоборот, с точки зрения NTRS она прекрасна — мы ставим кого-то выше себя, а значит, мы учимся. Мы так яростно хотим стать европейцами, что даже, в компенсацию, подпали под влияние китайцев, японцев и индусов. Про Америку я молчу — мы совершенно без ума от ейных деловых качеств.

Верхушка общества, которая создает моду для всего народа, постоянно прикидывается кем-то другим, но не русскими (говоря «русскими», я имею в виду нацию, а не национальность). Этакими просвещенными европейцами. И она так увлеченно в это играет, что игра начинает выглядеть сначала самообманом, а потом откровенной ложью. Ощущение лжи, в незапамятные времена возникшее и навсегда укоренившееся в народе, распространяется и на тех представителей верхушки, которые и выглядят, и позиционируют себя «по-русски» (дородность, зашкаливающий возраст и плохой костюм). У всех на лицах какая-то неправда — словно они знают одно, а говорят другое. Собственно, отчасти даже понятно, что они знают — что их благосостояние в десятки и сотни раз выше, чем у тех, кто слушает их благородные выступления по телевизору. Им стыдно, вот они и напускают на себя серьезный вид.

Но откуда это все в нас?

Я думаю, что от сознания того, каковы мы на самом деле в глазах других, и от нежелания принять себя. Вообразите себе некрасивую девушку, которая хочет быть красивой или хотя бы такой же симпатичной, как ее подружки, но которая — из-за катастрофической несоразмерности и неэстетичности своих форм и черт, словно в насмешку собранных и накрепко связанных природой в одном теле, не обманет никого ни макияжем, ни прической, ни фасоном одежды. Если она не научится фокусировать свое внимание на чем-то, что не относится к ее внешности, скорей всего, она будет глубоко несчастна.

Таков и русский человек.

Надо признать, что в европейском сообществе мы нежеланны. Если представить государства Запада как компанию друзей, то почти всем приятно находиться вместе друг с другом. Но только нас это не касается. Мы напоминаем или гоголевского Ноздрева, или Рогожина Достоевского. Увидев нас, все прячут глаза. Мы осведомлены о своей нежеланности, но знаем также и то, что с нами нельзя не считаться — ведь мы велики территорией, богаты ресурсами и бедны народом (а значит — опасны). У нас чертова туча ракет в неизвестно каком состоянии. Поэтому мы ломимся в гостиную, не сняв сапог, говорим громко, чтобы придать себе уверенности, и чуть что демонстрируем загадочную русскую душу. Наши переговоры — это плохо скрываемое желание всех подмять.

Короче, в семье не без урода, и в европейской семье этот урод — мы. Нас ненавидят и терпят. И при удобном случае намекают нам на наше место. Но не слишком внятно — им без нашего газа же не обойтись. А мы терпим их европейские порядки — потому что хотим в семью.

(Если у меня совершенно превратное представление о наших отношениях с Западом — отдаю ответственность тем людям и СМИ, которые его формируют.)

И что же делать?

Полагаю, хорошим шагом к правде будет принять эту свою не слишком-то завидную роль и строить коммуникацию с миром, исходя из нее. Понимаю, что надо бы дать какие-то конкретные рекомендации, но так умаялся писать, что отложу это до следующего раза.

Как вы знаете, Школа NTRS планирует на 10 февраля в Санкт-Петербурге проведение форума «Отношения будущего». Вокруг мероприятия уже создалась своеобразная аура, и чтобы сделать ее еще ярче, я решил опубликовать мои «4 соображения и 2 вопроса» (по существу, тезисы вступительной речи), а также провести несколько вебинаров-презентаций — и для потенциальных участников, и для друзей из других городов, которые не смогут на форуме быть.

Друзья мои.

Итак, что это за соображения.

Смысл

Первое — о смысле. Ведь в модели Экологичных отношений смысл — первое условие постоянства. Если конкретные отношения никому, кроме их участников, не нужны, то у них нет будущего. Внешняя среда сегодня слишком активно воздействует на отношения, чтобы не принимать ее во внимание.

Конкуренция как никогда высока. Семья, работа, социальные сети, общество потребления ведут непрестанную борьбу, провоцируя людей отказываться от существующих отношений и строить новые. Поэтому ответ на вопрос: «Для чего мне (нам) эти отношения?» стал как никогда актуальным.

И, мне кажется, сегодня на этот вопрос почти ни у кого нет ответа. Мы не знаем, для чего наши личные отношения нашему ближнему кругу — и здесь я вижу корни одиночества тех, у кого отношений нет, и непостоянства тех, у кого отношения есть. Мы не знаем, для чего наши бизнес-отношения нужны обществу — отсюда растут сниженная мотивация и низкое качество. Мы не знаем, для чего наши общественные отношения нужны миру — отсюда утрата чувства национальной ценности.

И я хочу поговорить об этом.

Люди

Второе соображение — о людях.

Когда я спрашиваю себя о том, где взять этот исчезающий смысл, то вижу только один ответ: смысл дают люди, воплощающие фундаментальные ценности. Раньше таких, кажется, называли «цвет нации».

А что такое фундаментальные ценности? То, что представляется человеку незыблемым. Семья, Общество, Культура. Пока одни люди рожают других людей, институт семьи будет существовать. Пока какие-то группы людей будут говорить на одном языке, будет и общество с его институтами и территорией. А все, что создано людьми, связанными своим родным языком с определенной территорией, будет фактом культуры.

Однако фундаментальные ценности вовсе не встроены в человека, подобно желанию есть, спать и отправлять естественные надобности. Если в обществе не будет представителей, эти ценности воплощающих, они легко могут быть «утрачены», и у целого народа может появиться ощущение бессмысленности существования.

Потому что смысл жизни народа в том, чтобы передавать свои фундаментальные ценности другим народам.

Мы

Третье соображение — о нас.

Меня весьма беспокоит, что я не вижу вот этих самых представителей общества, которые воплощают фундаментальные ценности. Когда-то, еще совсем недавно, они были и назывались интеллигенцией. Но мы тогда еще не жили в обществе потребления, и слова чаще воспринимались как выражение убеждений человека, чем просто как пиар.

И я думаю, что сегодня эти люди как никогда нужны обществу. Но мы не можем ориентироваться на громкие имена — имя сейчас продукт маркетинга, и нет ему веры. Да и кто уж так привлекателен, что можно назвать его цветом нации? Вы знаете таких людей? Которые действительно за семью, за общество, за культуру, и чтобы не словами, а делом? Я не знаю.

Поэтому у меня возникла сумасшедшая идея. Жить так, словно я и есть этот самый человек. И вас — наших друзей, коллег, учеников, клиентов, партнеров воспринимать как таких людей. Не больше и не меньше, чем как новую интеллигенцию. Ту, которая воплощает фундаментальные ценности. И учиться у нее.

Это такое своеобразное «хождение в народ». Только не в деревню, как 150 лет назад, а внутрь себя, в современном духе.

Вопросы

Четвертое соображение — про опыт.

Если мы считаем себя новой интеллигенцией и видим свою задачу в том, чтобы восстановить «связь времен» и вернуть обществу исчезающий смысл, то нам, пожалуй, надо обменяться мнениями. В первую очередь, очертить поле задач. Думаю, если мы посвятим первый форум именно этому, у нас появится много материалов для дальнейшей работы.

Но вовсе не хочется, чтобы поле задач новой интеллигенции превратилось в жалобную книгу. Поэтому вопрос, на который я предлагаю ответить всем, кто считает или хочет считать себя новой интеллигенцией, будет сдвоенным. И отвечать на первую часть вопроса я прошу вас лишь в том случае, если у вас есть ответ и на вторую. Итак:

1. Какие вопросы в личной, деловой, общественной, культурной жизни вы считаете для себя наиболее актуальными?

2. Какие решения этих вопросов вы нашли для себя?

Если вы хотите ответить, то можете сделать это прямо здесь или подождать до форума, потому что 10 февраля не за горами. Записаться на форум можно здесь.

Если вы хотите, чтобы ваши ответы были опубликованы в брошюре, которая готовится к форуму, пришлите их мне по адресу protey@ntrs.info.

Если вы хотите пообщаться перед форумом, посмотреть на меня, послушать изложение тезисов этой статьи и программы форума «живьем», запишитесь на один из бесплатных вебинаров-презентаций форума, заполнив форму ниже. По почте вы получите ссылку для входа на вебинар и простые инструкции.

Даты и время ближайших веб-презентаций:

29 января, пятница — 22:00
2 февраля, вторник — 15:00
5 февраля, пятница — 22:00

cforms contact form by delicious:days

Нужно ли просыпаться?

Материальная реальность подобна сну. Абсолютная реальность – за пределами двойственного восприятия. Пространство абсолютной реальности переливается бесконечным множеством возможностей материальных проявлений. Источник человеческих страданий – в неведении. Мы спим…

Окончательное пробуждение, вероятно, означает выход за пределы материального существования. А хочется ли выходить из круга перерождений? В какой-то момент эта идея мне казалась весьма привлекательной. Но постепенно как-то стало понятно, что шансов успеть завершить круг этой жизнью маловато, да и сам процесс стал слишком увлекательным для того, чтобы стремиться всеми силами его прекратить. Есть в этой идее выхода какое-то жизнеотрицание.

Так что возникает вопрос, а стоит ли просыпаться? Рано или поздно, может быть, просто выспишься, и пробуждение случится само собой… Или, может быть, достаточно осознать, что видишь сон? И это даст возможность сохранять отстраненность. Или еще можно каким-то образом поучаствовать в игре создания реальности…

Иными словами, чем стремиться прекратить страдания материального существования путем выхода за его пределы, может быть, лучше научиться получать удовольствие.

Зачем вообще что-то делать?

Если мы спим и видим сны, возникает вопрос, а стоит ли вообще что-то стремиться в жизни что-то сделать? Не достаточно ли просто пребывать постоянно в тихом трансе или в осознанности или что-нибудь еще в этом роде?

Тут сразу хочется сознаться, что вопрос «зачем» это такое заигрывание. Вопрос «зачем», кажется, к сожалению (или к счастью), не стоит. Мы всё время что-то делаем. Такова, видимо, природа вещей. Начать с того, что мы не можем не дышать. Не можем остановить внутренний диалог. Мы можем только приобрести некоторую степень контроля над этими процессами. Можем наблюдать и растягивать промежутки между мыслями и вдохами.

Мне пока не пришлось встретить ни одного человека, которому удалось бы ничего не делать. Даже в нашем языке нет средств, чтобы такое обозначить.

Постоянное беспокойство это природа ума. Кажется, мы не можем остановить мир, достичь полного покоя, оставаясь в его пределах (далее см.п.1). Мы можем лишь на мгновения прикасаться к проблескам этого спокойствия. А неспокойный ум – источник действия. Мы можем привносить покой, транс, или отстранённость в то, что мы делаем, но не может оставаться в покое. Приходится признать, что я хочу спать и видеть этот сон.

Что же всё-таки делать?

Не всё ли равно, что делать, когда спишь и видишь сон?..

Вроде бы особого значения это не имеет. Но почему-то в этом месте часто возникает вопрос выбора. Несмотря на то, что выбор, как известно, хорош любой.

Что-то мне нравится, что-то не нравится, от чего-то я получаю удовольствие, от чего-то нет. А делать почему-то хочется именно то, от чего получаешь удовольствие. И иногда получается, что конкретно запариваешься, чтобы придумать что-то такое, что уж точно понравится. «Найти что-то своё.» Это, поди, всё из-за того, что мы впадаем в оценки. Злые шутки двойственного восприятия. Стратегически нужно, может быть, отходить от оценок и развивать недвойственность. Только пока её разовьёшь… В процессе развития приходится всё равно предпринимать какие-то тактические действия.

И вот ведь еще, если человек, скажем, работает, ему почему-то редко задают вопрос, зачем он это делает. Или детей рожает. С такими вещами вроде всё понятно. Хотя что уж тут такого понятного, это, может быть, довольно интересный вопрос, если задуматься.

Но как подумаешь о том, чтобы менять мир, или там способствовать эволюции сознания, сразу возникает вопрос – зачем это делать? Мир, что ли, без меня не обойдётся? Тут есть подозрение, что в жизнедеятельности мира я так или иначе всё равно участвую. Просто уже по факту того, что являюсь его частью. И раз я не могу ничего не делать (см.п.2), то значит в любом случае на мир я как-то влияю. Остаётся понять, в чём моё сообщение. Или понять, нужно ли это понимать…

Для себя или для других?

Еще один популярный вопрос.

Стремление получить что-то для себя мы классифицируем как Потребление. Идея стремиться сделать что-то для других омрачается понимаем, что делаешь это так или иначе для удовлетворения каких-то своих потребностей. И «давать» – лишь обратная сторона «получать», поэтому выхода из потребления тут всё равно никакого не видно.

Даже не знаю, что с этим поделать… Возможно, ответ находится в плоскости преодоления двойственности «я» и «другие».

В буддизме махаяны, кстати, сотериологическим идеалом полагается спасение всех живых существ (а не отдельно взятой индивидуальности). Именно по причине того, что пока для человека существует различие между «я» и «не-я», он остается во власти заблуждения относительно «я». Следовательно, только спасение всех существ есть и спасение меня самого, снимающее, однако, само представление обо «мне» и «самом». И возможность обретения бодхисатвами покоя нирваны ставится под сомнение, в связи с бесконечностью количества живых существ.

Для тренировки восприятия, может быть, попробовать альтернативу «для себя» – «для других» заменить на «я вместе с кем-то»? Если у меня с кем-то есть общая цель, такую конфигурацию легко себе представить. Ну и дальше стремиться формулировать цель, разделяемую как можно большим количеством существ.

О целеполагании.

Вот, кстати, о целеполагании.

Ходят слухи, что целеполагание это тренд уже прошедших сезонов. Целеполагание ассоциировалось с идеологией Потребления.

Какие у нас есть альтернативы? «Двигаться в потоке»?

А как понять, в потоке ты или нет? По признаку удовольствия? Но вряд ли «под кайфом» можно находиться постоянно. На этот случай тоже, конечно, есть техника. – Погружаться в каждое состояние как можно глубже, отдаваться ему целиком. Тоска, например, прекрасное состояние. От этого снова начинаешь испытывать наслаждение.

И всё-таки любое дело, какое ни возьми, всегда сопряжено с какой-нибудь рутиной, а то и с преодолением. С преодолением себя в особенности. При этом мы знаем, что с собой лучше не бороться (я – очень опасный противник). Возможно, преодолевать себя не стОит, но иногда стОит принять некоторый дискомфорт. Возникает вопрос, как отличить дискомфорт от преодоления. В общем, это какая-то очень скользкая тема, когда стоит потерпеть, а когда – делать только то, что доставляет удовольствие. Подозреваю, что грань тут очень тонкая, и в её определении в каждом конкретном случае остаётся полагаться на интуицию.

Может быть, использовать тактику выбора каких-то более или менее локальных целей, чтобы как-то себя дисциплинировать. И чтобы в ходе их достижения как следует развлечься, тренироваться и расти над собой? То есть, выбрать, всё-таки какую-то цель и стремиться к ней со всей серьёзностью. Если при этом удаётся иметь в виду, или вспоминать время от времени, что спишь, это придаёт некоторую свободу движениям.

О смысле.

Или, может быть, наоборот. Выбрать Смысл (глобальный ответ на вопрос «Что же всё-таки делать»), а конкретные шаги не планировать, отдаваясь потоку.

Одна проблема – как его выбрать. Или выявить. Предназначение, смысл, путь, дхарму… Сообщение. Свой собственный способ проявляться в мире.

О результатах

«Безразличный к плодам своих действий, всегда довольный, свободный от любых привязанностей, он на самом деле ничего не совершает» (Бхагават-гита).

Результат, наверное, интересен как обратная связь. Чтобы как-то понимать, что же я на самом деле делаю.

Искусство

Такое ощущение, что искусство жизни в каком-то тонком равновесии между всем этим. Хочется как-то его выразить и описать, но не хватает средств…

Не об этом ли Срединный путь, а также многое другое сказано и написано…

Мне здесь хочется привлечь концепцию одновременности, которая упоминалась в разговоре о возможности действия и его осознавания. С одной стороны, безусловно, культурный контекст формирует наше восприятие. С другой стороны культурный контекст сам по себе не является какой-то застывшей формой. Это система связей и соглашений, на которую мы сами оказываем (или можем оказывать) влияние.

Можно ли исповедовать индуизм, не родившись в Индии?

Могу ли я исповедовать, скажем, индуизм, вне его культурного контекста? Строго говоря, едва ли, если говорить о принадлежности к общности людей, исповедующих индуизм, поскольку это противоречит нормам индуизма. (Хотя с буддизмом в этом отношении намного проще.) Но вот интересно, насколько то, как мы, живя в России и вдохновляясь чтением Бхагават Гиты (в переводе), представляем себе приверженность индуизму, соответствует представлениям о приверженности индуизму носителя традиции? Или, например, как понимать утверждение практикующего пару лет инструктора, о том, что он преподаёт «индийскую классическую йогу»? И отдельный вопрос, зачем русскому человеку йога в её чистом «индийском классическом» варианте...

Почему кто-то носит на груди тибетский Ом и не хочет носить крестик?

Еще интересно, почему, собственно, нас привлекают, скажем, восточные религиозно-философские системы, в то время как христианство мало кого сегодня вдохновляет. Мне кажется, это отчасти связано как раз с отвлеченностью для нас идей индуизма (буддизма, даосизма) от культурного контекста. – Для нас это некоторым образом что-то свежее, не отягощенное излишней жёсткостью ритуалов, обычаев, института церкви. Мы и ритуалы этих систем воспринимаем больше как явления искусства. Что по понятным причинам затруднительно для нас в случае православия.
И, может быть, в какой-то мере атрибуты другой культурной традиции олицетворяют для нас возможность свободного выбора своей веры.

Я клоню к тому, что воспринимая какие-то идеи из «окружающей» (по отношению к нашему культурному контексту) среды, мы на самом деле их трансформируем. И если теперь с этой позиции вернуться к «родному» культурному контексту, то ведь и он трансформируется, обогащаясь за счет влияния «извне». И что еще прекраснее, мы можем быть активными участниками этих трансформаций, направляя и обогащая их нашей собственной индивидуальностью.

Поток изменений

Я даже подозреваю, что культурный контекст еще более зыбок, чем может показаться. И что на самом деле нигде не существует сегодня никакой индийской классической йоги. Сколь бы ни были усердны хранители традиций, древние традиции остаются в прошлом, во времени своего расцвета, в том времени, когда они были настоящим, а не древним, а сегодня есть лишь наши представления о них, наши интерпретации идей и концепций, которые являются ответом нашему настоящему.

И эти трансформации мне кажутся проявлением самой сущности жизни. Культурный контекст это проекция, одно из множества возможных описаний, отражений Реальности в одной из граней Существования. Мир изменяется каждую минуту, вместе с нашими способами описания его. И мы являемся частью этих изменений. Поток изменений проходит сквозь нас, или, может быть, мы и есть этот поток, его течение... Наше сознание – светящаяся частица океана сознания, заполняющего Вселенную, частица текучего мира, пространства, переливающегося всем множеством возможностей.

Идеал целостности видится мне как проявление, в котором ни одно движение не является лишним, как каждый мазок в картине мастера, каждый звук в красивой мелодии точны и гармоничны.

Нужна ли вера?

Как это сообщение связано с тем, во что мы верим? Видимо, я оттачиваю своё сообщение в соответствии с тем, исходя из чего я живу. Я думаю, человек постепенно становится тем, во что он верит. Если он достаточно интегрирован, его сообщение ясное и сильное, человек становится вибрацией своей веры.

Здесь, может быть, стоит уточнить, что понимается под верой. Думаю, можно сказать, что вера это смысл уровня Вселенной, то есть система представлений, исходя из которой человек отвечает себе на вопрос, зачем он нужен Вселенной, на вопросы о том, как устроено Существование, каков его смысл и каково моё место в нём, как человека, и что связывает меня с другими людьми.

А если, например, человек «ни во что не верит», или не задумывается об этом или говорит, что «верит в себя»? Будет ли это как-то препятствовать развитию его индивидуальности, означает ли это, что Сообщение звучать не будет?

Лично я исхожу из того, что в глубине каждого из нас один и тот же источник, и независимо от того, открыли ли мы его в себе, насколько интенсивно ощущаем его сейчас, он присутствует. То есть, будучи человеком, я так или иначе имею связь с этим основанием, независимо от того, в какой степени я в данный момент это осознаю и как интерпретирую, какими словами описываю. И если Бог внутри каждого из нас, то «верить в себя» вполне имеет смысл. В этом плане тут всё в порядке – есть, чем заняться, и не задаваясь вопросами Вселенского смысла. По крайней мере до какого-то момента.

С другой стороны, если мы становимся тем, во что верим, то, возможно, масштаб и сила нашего Сообщения напрямую связаны с уровнем идей, на которых мы основываемся. Какой масштаб мы для себя выбираем (личного выживания или Вселенского смысла), настолько мощно мы и сможем звучать.

Уникальность

При этом из двух людей, предположим, принадлежащих в своей вере к одной традиции, каждый всё-таки выражает и развивает эту традицию каким-то своим уникальным способом, его сообщение определенным образом окрашено. Видимо, эта уникальность и является отражением нашей индивидуальности. Исходя из неё каждый из нас даёт свой Ответ.

И вот вопрос, который меня интересует, — как мы осознаём свою уникальность, как понимаем, в чём её содержание? Почему-то нам нужно «спросить десять знакомых», чтобы получить представление о том, как звучит наше сообщение. Или это не для всех так? Как вы понимаете, с чем связана ваша привлекательность для людей, чем вы являетесь для них?

Как вы отвечаете себе на вопрос «кто я?»…